Неточные совпадения
Подъезжая к крыльцу, заметил он выглянувшие из окна почти в одно время два
лица:
женское, в чепце, узкое, длинное, как огурец, и мужское, круглое, широкое, как молдаванские тыквы, называемые горлянками, из которых делают на Руси балалайки, двухструнные легкие балалайки, красу и потеху ухватливого двадцатилетнего парня, мигача и щеголя, и подмигивающего и посвистывающего на белогрудых и белошейных девиц, собравшихся послушать его тихоструйного треньканья.
Какое покойное, светлое выражение ни ляжет ей на
лицо, а эта складка не разглаживается и бровь не ложится ровно. Но внешней силы, резких приемов и наклонностей у ней нет. Настойчивость в намерениях и упорство ни на шаг не увлекают ее из
женской сферы.
— Это я-с, — сказал твердый и приятный
женский голос, и из-за двери высунулось строгое рябое
лицо Матрены Филимоновны, нянюшки.
Розовое
женское платье мелькнуло в темной зелени, молодое
лицо выглянуло из-под легкой бахромы зонтика…
— Бердников, Захарий Петров, — сказал он высоким, почти
женским голосом. Пухлая, очень теплая рука, сильно сжав руку Самгина, дернула ее книзу, затем Бердников, приподняв полы сюртука, основательно уселся в кресло, вынул платок и крепко вытер большое, рыхлое
лицо свое как бы нарочно для того, чтоб оно стало виднее.
На берегу тихой Поруссы сидел широкобородый запасной в солдатской фуражке, голубоглазый красавец; одной рукой он обнимал большую, простоволосую бабу с румяным
лицом и безумно вытаращенными глазами, в другой держал пестрый ее платок, бутылку водки и — такой мощный, рослый — говорил
женским голосом, пронзительно...
— Конечно. Такая бойкая цыганочка. Что… как она живет? Хочет быть актрисой? Это настоящее
женское дело, — закончил он, усмехаясь в
лицо Клима, и посмотрел в сторону Спивак; она, согнувшись над клавиатурой через плечо мужа, спрашивала Марину...
Через минуту оттуда важно выступил небольшой человечек с растрепанной бородкой и серым, незначительным
лицом. Он был одет в
женскую ватную кофту, на ногах, по колено, валяные сапоги, серые волосы на его голове были смазаны маслом и лежали гладко. В одной руке он держал узенькую и длинную книгу из тех, которыми пользуются лавочники для записи долгов. Подойдя к столу, он сказал дьякону...
Все чаще и как-то угрюмо Томилин стал говорить о женщинах, о
женском, и порою это у него выходило скандально. Так, когда во флигеле писатель Катин горячо утверждал, что красота — это правда, рыжий сказал своим обычным тоном человека, который точно знает подлинное
лицо истины...
Ее неправильное личико могло растрогать тонкой чистотой очертаний; каждый изгиб, каждая выпуклость этого
лица, конечно, нашли бы место в множестве
женских обликов, но их совокупность — стиль — был совершенно оригинален, оригинально мил; на этом мы остановимся.
— Из простонародья
женский пол и теперь тут, вон там, лежат у галерейки, ждут. А для высших дамских
лиц пристроены здесь же на галерее, но вне ограды, две комнатки, вот эти самые окна, и старец выходит к ним внутренним ходом, когда здоров, то есть все же за ограду. Вот и теперь одна барыня, помещица харьковская, госпожа Хохлакова, дожидается со своею расслабленною дочерью. Вероятно, обещал к ним выйти, хотя в последние времена столь расслабел, что и к народу едва появляется.
Знатоки русской
женской красоты могли бы безошибочно предсказать, глядя на Грушеньку, что эта свежая, еще юношеская красота к тридцати годам потеряет гармонию, расплывется, самое
лицо обрюзгнет, около глаз и на лбу чрезвычайно быстро появятся морщиночки, цвет
лица огрубеет, побагровеет может быть, — одним словом, красота на мгновение, красота летучая, которая так часто встречается именно у русской женщины.
Женская фигура, с
лицом Софьи, рисовалась ему белой, холодной статуей, где-то в пустыне, под ясным, будто лунным небом, но без луны; в свете, но не солнечном, среди сухих нагих скал, с мертвыми деревьями, с нетекущими водами, с странным молчанием. Она, обратив каменное
лицо к небу, положив руки на колени, полуоткрыв уста, кажется, жаждала пробуждения.
В открыто смотрящем и ничего не видящем взгляде лежит сила страдать и терпеть. На
лице горит во всем блеске красота и величие мученицы. Гром бьет ее, огонь палит, но не убивает
женскую силу.
Дверь вдруг тихо отворилась, перед ним явился Марк Волохов, в
женском капоте и в туфлях Козлова, нечесаный, с невыспавшимся
лицом, бледный, худой, с злыми глазами, как будто его всего передернуло.
Она опять походила на старый
женский фамильный портрет в галерее, с суровой важностью, с величием и уверенностью в себе, с
лицом, истерзанным пыткой, и с гордостью, осилившей пытку. Вера чувствовала себя жалкой девочкой перед ней и робко глядела ей в глаза, мысленно меряя свою молодую, только что вызванную на борьбу с жизнью силу — с этой старой, искушенной в долгой жизненной борьбе, но еще крепкой, по-видимому, несокрушимой силой.
В
женских банях было свое «лечение». Первым делом — для белизны
лица — заваривали в шайке траву-череду, а в «дворянских» женщины мыли
лицо миндальными высевками.
У попа было благообразное Христово
лицо, ласковые,
женские глаза и маленькие руки, тоже какие-то ласковые ко всему, что попадало в них. Каждую вещь — книгу, линейку, ручку пера — он брал удивительно хорошо, точно вещь была живая, хрупкая, поп очень любил ее и боялся повредить ей неосторожным прикосновением. С ребятишками он был не так ласков, но они все-таки любили его.
Пока Антонида Ивановна говорила то, что говорят все жены подгулявшим мужьям, Половодов внимательно рассматривал жену, ее высокую фигуру в полном расцвете
женской красоты, красивое
лицо, умный ленивый взгляд, глаза с поволокой.
Ссыльным мужчинам разрешается жениться на преступницах,
лица же
женского пола, лишенные всех прав состояния, до перечисления в крестьянское сословие могут выходить только за ссыльных.
Харитина тихо вскрикнула и закрыла
лицо руками. Галактион вздрогнул именно от этого слабого
женского крика и сделал движение выйти, а потом повернулся и сказал...
Лихонин прочитал также о том, что заведение не должно располагаться ближе чем на сто шагов от церквей, учебных заведений и судебных зданий, что содержать дом терпимости могут только
лица женского пола, что селиться при хозяйке могут только ее родственники и то исключительно
женского пола и не старше семи лет и что как девушки, так и хозяева дома и прислуга должны в отношениях между собою и также с гостями соблюдать вежливость, тишину, учтивость и благопристойность, отнюдь не позволяя себе пьянства, ругательства и драки.
Знал и я Исакия-то — ростом был с коломенску версту, собой детина ражий, здоровенный,
лицом чист да гладок, языком речист да сладок;
женский пол от него с ума сходил — да не то чтоб одни молодые, старухи — и те за Исакием гонялись.
У меня есть повесть"Поддели", написанная мною в Петербурге в 1871 году. Там является эпизодическое
лицо одного московского холостяка. Наши общие знакомые находили, что в нем схвачены были характерные черты душевного склада Берга, в том числе и его культ
женского пола.
Это была вторая радость для молодого драматурга: появиться перед московской публикой в бенефис Садовского в главной роли комедии и найти так неожиданно"новоявленный"
женский талант для
лица Верочки, которое я создавал, с большим внутренним настроением, всего полтора года назад.
Она побежала к дому. Я побежал вслед за нею — и несколько мгновений спустя мы кружились в тесной комнате, под сладкие звуки Ланнера. Ася вальсировала прекрасно, с увлечением. Что-то мягкое,
женское проступило вдруг сквозь ее девически-строгий облик. Долго потом рука моя чувствовала прикосновение ее нежного стана, долго слышалось мне ее ускоренное, близкое дыханье, долго мерещились мне темные, неподвижные, почти закрытые глаза на бледном, но оживленном
лице, резво обвеянном кудрями.
Вдруг, совсем неожиданно, на полвершка от своих глаз, Егорушка увидел черные бархатные брови, большие карие глаза и выхоленные
женские щеки с ямочками, от которых, как лучи от солнца, по всему
лицу разливалась улыбка. Чем-то великолепно запахло.
Когда ему иной раз ставили на кафедре чернильницу в виде
женского башмачка, он делал гримасу отвращения и, отвернув
лицо, обеими руками как бы отстранял от себя искушение.
— Presente! [Я здесь! (франц.)] — откликнулся из-за ширм дребезжащий
женский голос с парижским акцентом, и не более как через две минуты выскочила mademoiselle Alphonsine, наскоро одетая, в распашонке, только что с постели, — странное какое-то существо, высокого роста и сухощавая, как щепка, девица, брюнетка, с длинной талией, с длинным
лицом, с прыгающими глазами и с ввалившимися щеками, — страшно износившееся существо!
Скромные ли, учтивые манеры Володи, который обращался с ним так же, как с офицером, и не помыкал им, как мальчишкой, или приятная наружность пленили Влангу, как называли его солдаты, склоняя почему-то в
женском роде его фамилию, только он не спускал своих добрых больших глупых глаз с
лица нового офицера, предугадывал и предупреждал все его желания и всё время находился в каком-то любовном экстазе, который, разумеется, заметили и подняли на смех офицеры.
Сестры, с спокойными
лицами и с выражением не того пустого
женского болезненно-слезного сострадания, а деятельного практического участия, то там, то сям, шагая через раненых, с лекарством, с водой, бинтами, корпией, мелькали между окровавленными шинелями и рубахами.
Изо всех окон свесились вниз милые девичьи головы,
женские фигуры в летних ярких ситцевых одеждах. Мальчишки шныряют вокруг оркестра, чуть не влезая замурзанными мордочками в оглушительно рявкающий огромный геликон и разевающие рты перед ухающим барабаном. Все военные, попадающие на пути, становятся во фронт и делают честь знамени. Старый, седой отставной генерал, с георгиевскими петлицами, стоя, провожает батальон глазами. В его
лице ласковое умиление, и по щекам текут слезы.
Это была русская женщина, поэтически восполняющая прелестные типы женщин Бертольда Ауэрбаха. Она не была второю Женни, и здесь не место говорить о ней много; но автор, находясь под неотразимым влиянием этого типа, будет очень жалеть, если у него не достанет сил и уменья когда-нибудь в другом месте рассказать, что за
лицо была Марья Михайловна Райнер, и напомнить ею один из наших улетающих и всеми позабываемых
женских типов.
Здесь был только зоологический Розанов, а был еще где-то другой, бесплотный Розанов, который летал то около детской кроватки с голубым ситцевым занавесом, то около постели, на которой спала женщина с расходящимися бровями, дерзостью и эгоизмом на недурном, но искаженном злостью
лице, то бродил по необъятной пустыне, ловя какой-то неясный
женский образ, возле которого ему хотелось упасть, зарыдать, выплакать свое горе и, вставши по одному слову на ноги, начать наново жизнь сознательную, с бестрепетным концом в пятом акте драмы.
О
лицах, о встречах, о характерах, о книгах, о женщинах — ах, особенно о женщинах и о
женской любви!..
Егор Егорыч с нервным вниманием начал прислушиваться к тому, что происходило в соседних комнатах. Он ждал, что раздадутся плач и рыдания со стороны сестер; этого, однако, не слышалось, а, напротив, скоро вошли к нему в комнату обе сестры, со слезами на глазах, но, по-видимому, сохранившие всю свою
женскую твердость. Вслед за ними вошел также и Антип Ильич,
лицо которого сияло полным спокойствием.
Но грации от этого в нем не убавилось, той своеобразно-семинарской грации, которая выражалась в том, что он, во время разговора, в знак сочувствия, поматывал направо и налево головой, устроивал рот сердечком, когда хотел что-нибудь сказать приятное, и приближался к
лицам женского пола не иначе, как бочком и семеня ножками.
Чистота
женского чувства, се sentiment de pudeur qui fait monter le feu au visage d'une femme, [стыдливость, заливающая
лицо женщины краской (франц.)] это благоухание неведения, эта прелесть непочатости — elles mettent tout Гa hors de cause! [они отбрасывают всё это, как не идущее к делу (франц.)]
Ей в то время, когда Алексей Андреевич купил ее, было всего шестнадцать лет и она находилась в полном расцвете своей красоты. Ее черные как смоль волосы, черные глаза, полные страсти и огня, смуглый цвет
лица, на котором играл яркий румянец, ее гренадерский рост и дебелость вскоре совсем очаровали слабого до
женской красоты Аракчеева.
В передней Вихров застал довольно странную сцену. Стоявшие там приезжие лакеи забавлялись и перебрасывали друг на друга чей-то страшно грязный, истоптанный
женский плисовый сапог, и в ту именно минуту, когда Вихров вошел, сапог этот попал одному лакею в
лицо.
Тот, оставшись один, вошел в следующую комнату и почему-то опять поприфрантился перед зеркалом. Затем, услышав шелест
женского шелкового платья, он обернулся: вошла, сопровождаемая Анной Гавриловной, белокурая, чрезвычайно миловидная девушка, лет восемнадцати, с нежным цветом
лица, с темно-голубыми глазами, которые она постоянно держала несколько прищуренными.
Представьте себе роман, в котором главным
лицом является сильно действующий
женский торс, не прикрытый даже фиговым листом, общедоступный, как проезжий шлях, и не представляющий никаких определений, кроме подробного каталога «особых примет», знаменующих пол.
И, уцепившись за полы его кафтана, она тянула его от окна. Во время этой суматохи из-за перегородки шмыгнули две фигуры: одна мужская, в вицмундирном фраке, другая
женская, в немецком платье. Мавра Кузьмовна продолжала некоторое время барахтаться с Михеичем, но он присмирел так же неожиданно, как и пришел в экстаз, и обратился к нам уже с веселым
лицом.
Когда ее папа, князь Лев Михайлович, старичок весьма почтенный, но совершенно не посвященный в тайны
женского сердца, шутя называет ее своею Антигоной [19], то на губах ее, силящихся изобразить приятную улыбку, образуется нечто кислое, сообщающее ее доброму
лицу довольно неприятное выражение.
Я с жадным любопытством оглядывал на улице, около здания Высших
женских курсов, девические фигуры со стрижеными волосами, с одухотворенными, серьезными
лицами.
Началось у нас солнце красное от светлого
лица божия; млад светёл месяц от грудей его; звезды частые от очей божиих; зори светлыя от риз его; буйны ветры-то — дыханье божее; тучи грозныя — думы божии; ночи темныя от опашня его! Мир-народ у нас от Адамия; от Адамовой головы цари пошли; от мощей его князи со боярами; от колен крестьяне православные; от того ж начался и
женский пол!
Изредка из некоторых окон как бы всполошенные звуками колес единственного въехавшего экипажа повысунулись
женские фигуры в растрепанных прическах, с помятыми
лицами и сонными глазами.
Наверху, перед Ним — разгоревшиеся
лица десяти
женских нумеров, полуоткрытые от волнения губы, колеблемые ветром цветы. [Конечно, из Ботанического Музея. Я лично не вижу в цветах ничего красивого — как и во всем, что принадлежит к дикому миру, давно изгнанному зa Зеленую Стену. Красиво только разумное и полезное: машины, сапоги, формулы, пища и проч.]
Потоком сердечных, восторженных слов,
Похвал моей дерзости
женскойБыла я осыпана; слезы текли
По
лицам их, полным участья…
Понятное дело, что такое выдающееся событие, как бал, подняло страшный переполох в
женском заводском мирке, причем мы должны исключительно говорить только о представительницах beau monde’a, великодушно предоставивших всем другим женщинам изображать народ, — другими словами, только декорировать собой главных действующих
лиц.